«Прозрение» продолжает «Странствие» в обратную сторону: герой перестаёт перемещаться между мирами и остаётся наедине с комнатой, окном, догорающей свечой. Внешний сюжет уходит — вместо него появляется разговор: с собой, с уходящей, с невидимым свидетелем, чей «священный глаз» смотрит из-за кирпичных стен ночного города. Название работает двойной огранкой — как возвращение зрения и как расколдовывание: в «Светлом крае» лирический герой, идущий к свету, с удивлением обнаруживает, что сам давно стоит по другую сторону. Книга по-прежнему написана на высоком романтическом регистре, но внутри этого регистра уже слышна трещина — та, из которой позднее прорастёт самостоятельный голос.